Кошмары гоночного дня

Триатлон предоставляет великое множество возможностей почувствовать боль – физическую и ментальную. Многие за это его и любят. Судороги, мозоли, невесть откуда взявшиеся царапины и кровь, солнечные ожоги, кровь на шее от гидрокостюма... Подумав обо всем, что было за 15 лет в триатлонных стартах, Мартин Брант написал о своих шести любимых воспоминаниях, делясь с каждым из нас своей болью. 

1. Вы едете велоэтап Ironman Austria и просто-таки летите, обгоняя «мешков» и даже чуть усмехаетесь про себя, а ваша нога легка, как совесть Ротенбергов. Personal Best маячит и взывает к себе, и ничего, НИЧЕГО, не может остановить вас. Секунда – и вы слышите, даже чувствуете этот звук – ПУФФШШШ. Это прокол. 10 минут уходит на установку новой камеры. «Мешки», которых вы никогда не обгоните снова, проносятся мимо. Некоторые из них кричат: – Все нормально? Хотя у них и мыслей нет как-то помочь, они с облегчением думают: «о, +1 позиция в финишном протоколе». Ваши оправдания на финише звучат жалко и никому не интересны. Нет смысла описывать ощущения, пока выстоите на обочине и заправляете камеру в покрышку. И когда вы пытаетесь увидеть причину прокола, не видите ничего, только пустоту.

2. Вы бежите последний этап Ironman Lanzarote и вроде бы гонка проходит хорошо. Вы обогнали на круг Тони, мужчину, вид которого не дает вам самоутвердиться за его счет. Все хорошо, пока вы не не добегаете до отметки 21 километр и не видите победителей гонки, которых уже награждают на подиуме. Они финишировали. Они отдыхают. Они поели. И даже дали интервью. Они смеются в камеру и выглядят свеженькими. Вы же бежите где-то в полупустыне и похожи на Горлума. Мир сжимается.

3. Вы на «половинке» во Фландрии. Идет дождь. Вы вбегаете в центр небольшого городка, на вас глазеют беспечные бельгийцы и вы сам – в отражениях стеклянных витрин вы буквально видите ваше тело, находящееся в почти физическом отказе. Но это вас не пугает, а вот кровь на груди заставляет вдруг задать себе вопрос: «а не умер ли я уже?». Хоть и выглядит это, словно в грудь вам выстрелили из дробовика, это всего лишь стертые в кровь соски, так что шансов сойти с гонки нет. И самое главное, что, как только вы это заметили, вам вдруг стало мучительно больно. Остаток гонки вы пробегаете с засунутыми большими пальцами под майку в районе подмышек, как заправский лондонский кокни. Вы выглядите смешно, бельгийцы смеются, да вы и сами все видите – спасибо чертовым зеркальным витринам маленьких бельгийских городов. 

4. Вы идете размещать свое оборудование в транзитной зоне городка Милтон Кейнс. На руле велосипеда, который вы катите рядом, лежит большая коробка со всем барахлишком. Как только вы приближаетесь к своей стартовой позиции, маршал просит показать ему ваш номер. Вы выпускаете из рук велосипед и он выскальзывает из-под коробки, падает педалью прямо на большую берцовую кость. Очень больно. Вы стараетесь не подавать виду, спокойно собираете свои вещи, как будто эта ситуация из разряда обыденных. Но вы облажались. 

5. Вы редко гоняете групповые гонки, но никогда не отказываетесь от разделок. Сегодня – очередная 16-ти километровая гонка, которую вы еще никогда не выезжали из 22 минут. И вот сегодня есть все шансы. Вы сверяетесь с вашим гармином по ходу и на финише – 21:59. Ждете официальных результатов, надеясь на точность гарминов. Протоколы появляются – 22:01... Обидно, но зато вы знаете, что можете. На следующей неделе, правда, ветрено и вы проезжаете за 24 минуты. А потом идет дождь. И так далее.

6. Вы финишировали «олимпийку» за 2:04. В триатлонном мире теперь есть вы и Алистар Браунли, в таком порядке. Вы гордо делитесь своим достижением со своими близкими, которые не разбираются в триатлоне. «О, молодец. Это хороший результат?» – спрашивают они. Вы думаете, как бы им мягко так объяснить... Непризнанное никем достижение довлеет над вами еще долго.